Насилие и идеология. Как надо относиться к власти и оппозиции. - Культура, философия, религия - Каталог статей - Наша Россия

Каталог статей

Главная » Статьи » Культура, философия, религия

Насилие и идеология. Как надо относиться к власти и оппозиции.

 

Современные общества являются более идеологическими, чем все предшествующие. Для широких слоев российской общественности, утверждение звучит революционно. В самом деле, идеология, начиная с перестройки, рассматривалась как принадлежность умирающего советского общества. Общество современное, демократическое якобы тем как раз и отличается, что свободно от влияния идеологии. И вот, пожалуйста, все возвращается на круги своя! Как тут не возопить, что новая российская власть, и «кровавый гэбистский режим» восстанавливает советские порядки, сейчас вот идеологию реабилитируют, скоро цензуру введут!

Напомним, однако, историю проблемы. На протяжении веков и политики, и народ, и мыслители держались мнения, что власть держится на насилии или угрозе такового. Спорили лишь о том, какое насилие является легитимным, а какое - нет. В феодальных обществах, например, считалось, что легитимным является насилие, освященное религией. Когда же религия сама утратила «легитимность» под напором просвещения, то легитимным стали признавать насилие, осуществляемое властью, избранной в соответствии с процедурами, соответствующими той или иной общественной теорией. Различные идеалы общественного устройства предлагали философы-метафизики. Если раньше был один религиозный идеал, то сейчас идеалов может быть много, а значит должны быть и специалисты по идеалам - идеологи.

Но уже в 18- 19 веках, в эпоху разгара научно-технической революции теоретики позитивизма вроде Сен-Симона и Конта кричали, что кончилась эпоха мифов, религий и идеологии, а наступает эра научного знания, эра, в которой общество будет управляться в соответствии с научными законами. Кончится конкуренция идеалов, так же как в науке нет конкуренции и споров по поводу того, сколько будет дважды два. Единственной идеологией этого неидеологического будущего общества будет идеология прославления великих ученых и прогрессивных деятелей и борьба со средневековым, религиозным, мифологическим и идеологическим мракобесием. Марксизм унаследовал этот научный пафос, марксизм принципиально противопоставлял себя идеологии, считая идеологию чем-то прошлым. Если еще не забыли, идеология тогда, во времена СССР, называлась не просто коммунизмом, а «научным коммунизмом». И споров по поводу общественного устройства у нас не должно было быть именно потому, что доводы, законы и доказательства науки едины для всех разумных существ. А наука железно и логично утверждала, что на смену капитализму идет социализм. Спорить с доводами разума мог только безумный, а значит его место в психушке, куда и препровождали диссидентов.

Правда, уже в конце 18 века философ Кант доказывал, что наука тем и отличается от религии, что ее знание не догматично, а критично, что она постоянно развивается, а, следовательно, все утверждения науки не являются набором истин, а являются лишь набором гипотез. Но кто слушает философов? Потребовалось не менее 150 лет для того, чтобы религиозное преклонение перед наукой в западном мире сменилось на более-менее адекватную ее оценку. Недаром последователь и вульгаризатор Канта философ Поппер стал главным теоретиком «открытого общества», а последователь Поппера миллиардер Дж. Сорос главным спонсором этой идеи. Их усилия сыграли огромную роль в разрушении СССР. Поппер доказывал, что в СССР неправильно понимали науку, что ее относительные истины сделали абсолютными. Что советская наука - есть замаскированная религия, то есть идеология, а надо вернуться к «открытому обществу», где конкурируют научные гипотезы в соответствие с истинным смыслом науки.

Поэтому в высшей степени удивительно то, что в период перестройки, ее вдохновители и прорабы заявляли об отказе от идеологий. Подобно марксистам столетней давности, они были уверены, что нашли абсолютную истину! Просто теперь «абсолютная истина коммунизма» в их головах оказалась заменена «абсолютной истиной демократии». Не надо им было никакой конкуренции идеалов, идеологий и гипотез, все уже известно: есть, оказывается, «столбовой путь цивилизации» с которого «Россия сошла»! Поразительно, но все эти либералы и демократы читали того же Поппера, ссылались на него и даже были проповедниками идеи «открытого общества», в то время как Поппер посвятил одноименную книгу доказательству одного тезиса: никаких «столбовых дорог цивилизации» не существует! Это представление о «столбовой дороге», о «законе истории» Поппер назвал «историзмом» и считал историзм главным грехом марксизма и вообще главным грехом против науки! Нет, и не может быть никаких «законов истории», как нет, и не может быть «идеальных обществ», называй их хоть «коммунизмом», хоть «демократией»! И то и другое это лишь гипотезы, принципиально опровержимые. Подождите, скажут мне, разве «открытое общество» и «демократия» это не одно и то же? Конечно же, нет! Современная демократия американского или европейского типа   далека даже от тех идеалов открытого общества, которые провозглашал любимый Поппером Кант. Например, в открытом обществе должно было бы исчезнуть как таковое «тайное голосование», «черный рынок» и многие другие явления. Кроме того, еще большой вопрос, а является ли кантовская теория общества идеалом «открытого общества»? Теория настоящего «открытого общества» еще никак не разработана, есть подозрения, что современная Россия, например, более «открытое общество», чем современные западные демократии. По крайней мере, у нас есть конкуренция общественных идеалов.

Конкуренция за что? За право осуществлять «легитимное насилие» ответили бы раньше. Но сейчас и этот пункт прежней политической мысли подвергнут ревизии. Уже марксист Антонио Грамши писал, что власть держится не столько на насилии, сколько на согласии, а согласие есть продукт принятия определенной идеологии. Крупнейший теоретик власти 20 века Мишель Фуко посвятил всю жизнь борьбе с нелепым и вредным представлением о власти как о чем-то негативном, с представлением, что власть – это насилие. Власть властвует именно потому, что предлагает новый проект мира, предлагает нечто новое и позитивное!

 Деятельность фараона в Египте или Императора в Китае была подчинена огромному количеству религиозных ритуалов. Эти ритуалы не некая ненужная вещь. На них все и держалось, они обеспечивали согласие, порядок в обществе, а вовсе не насилие, которое использовалось, как исключение. Власть легитимировалась Богом. Заведенный порядок сам давил на отдельного человека своей мощью, «маленький человек» считал, что «не его ума дело» в этом разбираться и это менять, он не претендовал быть источником власти даже в малой мере, власть по умолчанию делегировалась тому, кто обладал ею от рождения, от Бога.

Но когда, в Новое время, от Бога отказались и хозяином сущего стал человек, (субъект, под-лежащее) ситуация изменилась не радикально. Современное общество тем и отличается от прежних, что не дает над собой властвовать никому, кто бы предварительно не объяснил своих действий, кто бы не обосновал свое право на власть, кто бы не убедил большинство в общезначимости и ценности своего проекта. Это говорит о том, что идеология осталась, но просто теперь она должна быть принята каждым, как его собственная идеология тогда как раньше идеология была не собственной, а общественной. Не даром, в современных обществах, применение силы со стороны государства рассматривается не как признак власти, а как признак отсутствия власти, как признак слабости, как признак неспособности убедить!

Суверенитет не дается просто так. Чтобы быть сувереном, недостаточно просто объявить себя сувереном, нужно еще доказать, что ты суверен. Нужно уметь предложить такой идеологический проект, который приведет к согласию, который будет конкурентоспособным, который будет принят. Если твои идеи неконкурентоспособны (как и случилось с нашей демократической оппозицией) потеряется и власть. Неправда, что демократы или коммунисты сейчас не у власти, потому что их «не пускают» в СМИ. Народ в массе своей заранее может сказать, что можно услышать от Зюганова или от Чубайса по любому вопросу. Они просто надоели, они неконкурентоспособны, они продают то, что уже давно не покупают, а они продолжают продавать. Они 15 лет бубнят одно и то же.

Нельзя выиграть в конкуренции раз и навсегда, получить право и успокоиться, надо постоянно продуцировать согласие, убеждать, владеть инициативой. Власть, которая перестает владеть инициативой, которая успокоилась, которая не продуцирует консенсус, не убеждает, такая власть становится чистым насилием, следовательно, она не является властью, и она рухнет.

Понятно, что по любому вопросу в обществе всегда будут различные точки зрения, поскольку всегда будет так, что кто-то один не может убедить другого и наоборот. Для каждой из спорящих сторон противоположная сторона будет всегда выглядеть как насилующая. Насилующая, как минимум, «здравый смысл», как его понимает каждая из сторон.

Поэтому, когда оппозиция обвиняет власть в «тоталитаризме», и когда власть обвиняет оппозицию в «экстремизме», и вместе они обвиняют друг друга в «фашизме» - это совершенно естественно. Это просто симптом наличия в обществе противоречий по разным вопросам, не более того. Это просто симптом того, что в обществе есть стороны, каждая из которых не может убедить другую, а значит, выглядит для противоположной стороны как насилующая. Когда некий человек или меньшинство не согласно с господствующей идеологией, то, конечно, для них это господство выглядит как насилие. Но на их крики не стоит обращать внимания, это их мнение, а не уровень насилия в обществе. Точно так же не стоит обращать внимание на стенания власти по поводу экстремистов, которые тоже насилуют, а не убеждают власть. Для господствующей идеологии все экстремистские выходки – ерунда и комариный укус, и общество это не разрушает…

 Однако, совсем иное дело, когда нет большинства и меньшинства, когда общество разделено на равные лагеря, когда конфликтность велика. В такой ситуации слишком большие группы людей чувствуют себя несогласными с другими большими группами, реально уровень «чувства насильности» оказывается высок для каждой из сторон!

Из всего сказанного следует вывод, могущий показаться большинству парадоксальным: чем больше в обществе конкуренции, конфликтности, несогласия, тем больше в нем ощущается насилие! Максимально «насильное» общество это общество, в котором идет война всех против всех, общество, в котором никто друг друга ни в чем не убеждает, где нет никакой идеологии продуцирующей согласие, где нет никакого мира, где каждый враг друг другу, где право каждого кажется соседу узурпацией, насилием, где, значит, и нет никакого права, где на насилие и отвечают насилием.

Это «дикое состояние» оставлено человечеством в самом начале истории, с того времени как возникли первые государства - продукты общественного консенсуса. Государство, еще раз повторяю, есть не система насилия, это, наоборот, по своему генезису и функциям система антинасилия, система консенсуса! Гегель называл государство образом Бога на Земле, а Ницше говорил, что вокруг Бога все становится миром. Функция государства в продуцировании мира, консенсуса и права.

Согласно нашей логике, одинаково отвратительны и майданщики с перекошенным ртом и милиционеры с резиновыми дубинками, преследующие инакомыслящих. Правды нет ни у тех, ни у других. Наличие такого противостояния свидетельствует о том, что потенциал аргументов у каждой из сторон недостаточен. Такое противостояние симптом болезни, означающей, что во-первых, надо совершенствовать идеологию, которая бы накрывала и перевербовывала противника, во-вторых, надо менять информационные потоки, на те, которые бы позволили достигнуть глаз, ушей и мозгов противоположной стороны. Как температура свидетельствует о болезни, о воспалительном процессе в организме так насилии есть сигнал того, что не все в порядке в гуманитарной, идеологической области. Здесь зависимость совершенно прямая, в отличие от экономической зависимости, которая не прослеживается. Есть примеры, когда власть падала во время экономического упадка, и стабилизировалась во время экономического подъема. Но я могу привести сотни исторических примеров, где власть падала во время экономического подъема и стабильности и наоборот, держалась прочно во время упадка и голода. Пора расставаться с догмами об экономическом базисе и надстройке. Базисом всего и вся является дух, и если с ним проблемы, то это будет проявляться и в экономике и в политике.

Если верно утверждение, что человеку свойственно стремиться от войны к миру, то он должен стремиться от конфликтных обществ, пронизанных насилием к обществам консенсусным, пронизанным идеальным. Но, к сожалению, «дикое состояние» периодически воспроизводится теми, кто путает конкретную, неубеждающую его лично идеологию с идеальным вообще, и поэтому разрушает идеальное. Дикое состояние воспроизводится теми, кто путает «режим» с государством, а Родину с «начальством», и борется не с начальством, а с Родиной, не с режимом, а с Отечеством и государством. Всякий раз, когда для того, чтобы снести конкретный режим сносили государство-вообще, ущерб от подобных действий превышал ущерб, наносимый «плохим режимом» в десятки раз! Потому что плохой мир лучше доброй ссоры.

Однако, каждый раз, когда я призывал не путать некие «недостатки власти» с «государством вообще» и с Родиной, оппозиционеры говорили мне, что это, дескать, уловка власти, способ избежать критики. Всегда, дескать, бюрократ говорил, что «не меня конкретного бюрократа ругают, а всю Родину», значит, тот , кто ругает чуть ли не предатель.

Всем понятно, что Родина и начальство не одно и тоже, тем более, если начальство плохое. Но реально, как тогда в политике действовать? Как провести грань между нанесением ущерба государству как таковому или некоему режиму? Как сделать так, чтобы не выплескивать с водой ребенка, или не «попадать в Россию, целя в коммунизм»?

Из всех предшествующих рассуждений может следовать вообще только один вывод: критика вообще не конструктивна. Ни критика власти со стороны оппозиции, ни критика оппозиции со стороны власти. Конкурентоспособность, суверенность, право на легитимную власть возникает только из предложений позитива, из предложения нового мира, из предложения новых моделей консенсуса, общества, из новых планов и идеологий, а не из негатива, не из критики. Критикуя, ты не убеждаешь, критикуя, ты только заставляешь оппонента радикализовываться в своем мнении, вызываешь эскалацию ответной критики.

Простой пример из жизни. Молодой человек решил издать сборник интервью современных российских ученых и отправил им письма. Один из них отвечает: «Я не буду в этом участвовать, потому что мне не нравится тот образ науки, который вы создаете». Позвольте, но ведь именно вам и предложили повлиять на создание этого образа. Если вы откажитесь, другой, третий, согласный с вами, то действительно, останутся только те, кто вам не нравится, и получится ровно тот образ науки, который вы и не хотели! После этого вы раскритикуете этот образ, а противоположная сторона ответит тем же. Что за привычка шарахаться от того, что на первый взгляд не нравится вместо того, чтобы наоборот, попытаться включиться и изменить это в  приемлемую сторону? Что за привычка сразу ставить крест на ком-то, с кем даже минимально не согласен? Что за неверие в изменчивость человеческой природы, ведь тот, кто вам не нравится, может изменить взгляды? Что за неверие в свои силы убедить кого-то, повлиять на него? Что за привычка формировать жесткие критерии для общения. Некое прокрустово ложе принципов, которое скорее свидетельствует о закостенелости и неспособности меняться и развиваться у того, кто эти принципы формулирует?

Скажу радикальную вещь: если бы в 30ые годы в Германии. Все либералы, демократы, социалисты, христианские демократы, христианские консерваторы, центристы вступили бы в НСДАП, то… не было бы никакого холокоста, а возможно и Второй Мировой Войны. Все эти люди создали бы такой балласт гитлеровскому кораблю, что он бы далеко не заплыл, даже при самом попутном ветре. Но все эти «рафинированные интеллигенты» предпочли сбежать с корабля как крысы. Они эмигрировали, критиковали режим, чем вызвали ответный огонь критики, радикализацию нацистского движения и репрессии против тех, кто еще остался в Германии.

По сути, М.Хайдеггер, был одним из немногих интеллектуалов, кто пытался воздействовать на ситуацию и менять режим в его основах. В «Ректорской речи» он заявил, что «сущность фюрерства в том, что ведущий ведом теми, кого он ведет», то есть фюрер не может радикально менять курс и наоборот, ведомые имеют свою власть над фюрером. Хайдеггер пытался воздействовать на нацистскую идеологию, очистить ее от биологизма и антисемитизма. В своих лекциях он неустанно полемизирует с вульгарным нацизмом и учит молодежь (которая придет к власти через годы) более глубокому пониманию истории, чем это делает официальная пропаганда. И за это же его после войны обвинили в сотрудничестве с нацизмом! И кто обвинил? Диссиденты-критики, которые отсиживались по заграницам и превращали своей критикой Гитлера в зверя, дразня его. Они сами оставили с Гитлером только тупых исполнителей и по сути дали ему свободу, так как такие тупые исполнители, которые не на что не влияли могли только поддерживать любое безумное начинание. А надо было не критиковать, а душить в объятиях!

 В этом смысле, радикально отличалась от немецкой ситуации ситуация в России. Огромное количество царских спецов перешло к большевикам. И они  не только изменили образ партии, но и сумели расправиться с революционными радикалами-троцкистами. У нас привыкли видеть в СССР некий единый проект. Но различия между ленинско-троцкистским этапом и сталинским – громадно. Троцкисты писали, например:

Я предлагаю Минина расплавить,

Пожарского…Зачем им пьедестал?

Довольно нам двух лавочников славить,

Их за прилавками б октябрь застал!

Напрасно им мы не свернули шею,

Я знаю, это было бы подстать.

Подумаешь: они спасли Рассею!

А может, лучше было не спасать?

 

Вот таких вот авторов, таких вот «шариковых» и удалось повернуть вспять, заставить через 15 лет снимать патриотические фильмы про Минина, Пожарского, Невского, Суворова, Кутузова. И лишь тех, кто не понял новых веяний – репрессировали. Их было абсолютное меньшинство даже в среде наиболее щепетильной интеллигенции. Шолохов, Булгаков, Горький, Толстой и мн. др. были принципиальными «антитроцкистами», они и самого Сталина превращали в антитроцкиста. Он, например, обожал Булгакова. И это чистое недоразумение, когда «Собачье сердце» рассматривают как антисоветское произведение. Это антироцкистская и сталинистская книга. Как в значительно степени, и «Мастер и Маргарита», книга, которая вообще до сих пор не понята нашей интеллигенцией. Те же, кто сбежал за рубеж, по сути, занимались вредительством. Так, например, Сталин – бывший семинарист вполне лояльно по жизни относился к православию, что особенно проявилось в конце жизни. Но он не мог развернуть корабль на 90%, потому что атеистическая закваска масс в 30ые была еще сильна. Масла в огонь подливала и русская зарубежная православная церковь, выступая и обличая СССР. Каждый раз после очередного выпада этих сидящих в заграничных комфортных апартаментах деятелей, происходил ответный всплеск против православных в России. Зарубежники выступали как провокаторы, за их критику расплачивались новомученники здесь. А затем некоторые зарубежные иерархи докатились даже до дружбы с Гитлером….

Критика вообще в родстве с дьяволизмом. Один бывший советник президента сегодня в своих статьях формулирует максимы: «не верь власти, не бойся власти, не проси у власти, не сотрудничай с властью». «Не верь, не бойся, не проси» это не просто кредо уголовников. Это кредо дьявола: не верь в Бога, не бойся Бога, не проси у бога (не молись). Такие же советы дает, кстати, булгаковский Воланд Маргарите («никогда ничего ни у кого не просите, сами придут и сами все дадут»). Воланд который с насмешкой и презрением относится к тем , кого должен бы казалось бы любить к литераторам-бежбожникам. Почему? Да потому что он не считает их души своими и советский атеизм не считает воплощением своего царства. Ему нужно иное, ему нужно фальшивое евангелие. И он так устраивает, чтобы Мастер взялся писать «Евангелие от Дьявола» - «Пилатовы главы», в которых Иисус – это всего лишь очередной учитель гуманизма, слабый человек. Общество, где Христа считают одним из учителей наряду с Буддой, Конфуцием и многочисленными гуру- гораздо более дьявольское. Демократическая плюралистическая Россия 90ых была бы милее Воланду, чем сталинская. Бодрийар писал, что феномен уничтожается не отрицанием, а удвоением. Поэтому атеизм не уничтожает Христа, Христа уничтожает постмодернистский «нью-эйдж», с его сборной солянкой всех пророков и гуру.

 Общество не совершенствуется через критику. Критика синоним насилия.

Если тебе не нравится порядок, не ругай его, а предложи другой. Если он будет убедительней, его примут. Причем принимать будут по мере ознакомления, независимо от того, принадлежит ли воспринимающий первоначально к оппозиции или к власти. Тот, кто работает для Родины, ведет себя бескорыстно, он не требует копирайта на своих идеях, не требует, чтобы их осуществлял именно он. Он даже рад, что его идеи перехватываются, если они перехватываются. Ему все равно, кто их осуществит, лишь бы они жили. Он настроен доброжелательно и позитивно, он верит в лучшее. Он верит в то, что люди могут раскаиваться в ошибках и меняться к лучшему. Наоборот, тот, кто ведет к разрушению общества, в котором живет, тот, кто просто критикует и бережет позитивную программу на тот момент, когда придет к власти- тот не патриот. Он каждый раз обижается, если его идеи использует власть, он озабочен именно своим местом в процессе, а не тем, чтобы всем становилось лучше. Только он, дескать, может воплотить свои позитивные идеи, когда придет к власти, а сейчас он их побережет, и будет бескомпромиссно критиковать. Он не меняется сам, и не верит в то, что можно изменить других (например, власть), а значит, по его мнению, их нужно просто «заменить» революционным путем. Но все революции только отбрасывают назад, в кровавую баню раздора.

Позитивное кредо должно быть сформулировано иначе: «верь, бойся, проси». Верь, что тебе удастся изменить тех, кого ты можешь изменить в лучшую сторону или измениться самому, если ты ошибался. Бойся, что твои лучшие идеи останутся нереализованными, пока ты их бережешь на тот случай, когда тебя специально будут слушать. Проси, чтобы тебя слушали и осуществляли эти идеи даже без тебя. Проси (молись), чтобы хватило сил и мужества продолжать сотрудничать, даже когда тебя грубо отталкивают, если тебя не понимают, молись, чтобы даже когда тебя не будет, кто-то продолжил твое дело и чтобы Бог устроил так, чтобы оно не продолжалось, если оно уже не должно продолжаться.

 

Категория: Культура, философия, религия | Добавил: Михаил (05.05.2013)
Просмотров: 182
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]